Share Next Entry
(no subject)
aldabulsk
Научное сообщество дискредитирует науку как таковую.
Что знают о науке те, кто не имеет к ней прямого отношения (так называемые простые люди)? Они знают о науке только то, что черпают из СМИ (включая интернет) и разнообразной бульварной, мягко говоря, литературы. То, что о науке и учёных всякие невежды пишут всяческие небылицы — это процесс естественный. Ибо наступивший век будет веком невежды (а там, кто знает, и всё тысячелетие): создание информационного общества немыслимо без власти информации, а информация суть антипод знания. Информацией владеют все, знанием — немногие. Информация — сырьё, знание — продукт перегонки и многократной очистки информации. Человек, просто владеющий информацией — это невежда, которого всему надо учить. И если наука призвана вырабатывать знание, то дело учёных — учить невежд. Последние, естественно, сопротивляются — инстинкт самосохранения. Но что делают люди,представляющие науку, для утверждения её авторитета? Представляем Вашему вниманию трудовой график обычного выходца из научного сообщества (назовём его учёным, но заключим в кавычки), в общих чертах отображающий его нелёгкие трудоВЫЕ БУдни. Лекции Большую часть времени наш (то есть российский) «учёный» проводит за чтением лекций в высших и других довольно средних учебных заведениях (школьных учителей мы не рассматриваем, поскольку к науке они не принадлежат вследствие продолжительного общения с существами, находящихся на более низких ступенях в умственном отношении [детьми, да и, если уж по совести, то студентов первых курсов можно увидеть там же - прим.: postblast].Что представляют собой эти лекции? Как правило, набор сведений, худо-бедно объединённых причинно-следственными связями. Эти сведения должны быть изложены языком, в равной степени понятным для большинства студентов, но в действительности сей язык остаётся в равной степени непонятным почти для всей аудитории. Набор сведений (чаще известный под громким, почти медицинским, названием «курс лекций»), по идее, должен время от времени обновляться, дабы обеспечивать некое развитие и самого препода, и его питомцев. Но в действительности многие «учёные» читают одни и те же курсы лекций на протяжении десятилетий. Рациональное мышление практически неотделимо от языка, поэтому застой в словах ведёт к застою в мозгах. В результате, учёный превращается в самого настоящего проповедника — говорит с паствой на непонятном ей языке, и всё время одно и то же. Затем, в ходе экзаменационного обряда, испытуемый должен произнести определённый набор слов, выполняющий функции формулы веры или молитвы («Отче наш» 3 раза = «зачёт»). После этого экзаменатор отпускает грехи, и студент переходит на следующий уровень. Семинары К лекциям, как занятиям теоретическим время от времени прилагаются занятия практические — семинары. Обычно они сводятся к обсуждению конкретных источников знания со студентами. И здесь появляется элемент импровизации, ибо мнения студентов не всегда одинаковы. Казалось бы, ведение семинаров должно стимулировать работу мозга у преподавателя, но... Среди самих преподавателей практические занятия котируются невысоко, поскольку их объём невелик и существенно уступает объёму лекционных курсов. А главной целью любого препода являются «часы нагрузки»: чем больше таких часов, тем больше зарплата. Конечно, никто не откажется добавить семинары к имеющимся у него лекциям, но если идёт драка по принципу «одним — лекции, другим — семинары», то выбор нашего «учёного» будет очевиден. И в результате зачастую семинары достаются молодым (начинающим) или опальным преподавателям, а «учёный» таким образом счастливо избегает возможности разнообразить свою деятельность и преодолеть застой в мозгах. Публикации Чтобы избежать застоя в мозгах, наш «учёный» пишет более-менее научные работы — статьи,учебные пособия, монографии (если сдюжит). Но и здесь, в большинстве случаев, — застой. Ибо автор на правах творца может несколько раз опубликовать одну и туже статью под разными названиями в разных изданиях. Правда, некоторые играют честно — выкидывают отдельные абзацы, меняют местами слова, фразы и даже целые фрагменты текста. Подобный трюк «учёный» проделывает и с учебными пособиями, и с монографиями (если, конечно осилит многа букоф - прим.: postblast). Когда же все варианты исчерпаны, приходит на помощь профессиональная взаимовыручка: несколько «учёных» создают коллективный труд. При этом каждый из них по-прежнему волен тасовать свои более ранние наработки как угодно, и количество комбинаций перетасованных фрагментов возрастает в разы (число раз кратно количеству участников авторских коллективов). Не менее (если не более) распространена практика использования дарового наёмного труда студентов-старшекурсников, аспирантов, лаборантов и прочих невольников науки. Если их навыки и старания достаточно хороши, то и качество итогового продукта не вызовет подозрений о собратьев по цеху (благо и сами собратья пользуются теми же способами). Правда, некоторые играют честно — кроме своей фамилии в качестве авторов указывают и фамилии слуг. Разговор двух студентов последнего курса консерватории: — Никак не могу сочинить дипломное произведение. — А ты сделай, как я — возьми диплом своего научного и переставь все ноты задом на перёд. — Уже пробовал. Получается симфония Моцарта. Конференции Есть у «учёных» и ещё один путь развития — участие в научных конференциях. Подготовка докладов,участие в дискуссиях, обмен мнениями с коллегами в кулуарах — всё это призвано обогащать ценного научного кадра поистине бесценным опытом и давать ему новые толчки к самосовершенствованию. Но доклад обычно готовится наспех, и если подчас заметны усилия докладчика к тому, чтобы придать некое подобие единства содержанию доклада, то к форме последнего усилий практически не прикладывается. Может, кто-то и шёл на конференцию, ожидая живое обсуждение докладов, но монотонное их прочтение (зачастую действительно прочтение по бумажке [по моим наблюдениям, примерно 90% - postblast]), сопровождаемое запинками и заминками, губит эти ожидания на корню. В результате, почти на всех конференциях царит камерная (во всех смыслах) атмосфера, отдающая эдаким болотным душком, который нередко выдаётся за «дух академизма», якобы присущий всем массовым скоплениям «учёных». Да и материалы конференций вполне подходят для новых толчков (в строго определённом смысле этого слова). Публичные выступления Наконец, «учёный» выходит в люди — выступает в телепередачах и в прессе, снимается в документальных фильмах, заводит блог. И что от него слышит аудитория? Высказывания самые общие, пустые, в лучшем случае — просто банальные, в худшем — откровенно маразматические. И ведь, как правило, для публичных высказываний приглашают тех, кто сформировался под воздействием личных связей и интеллектуального нарциссизма (см. обоснование предыдущего постулата), и у кого застой в мозгах проявляется и в лекциях, и в публикациях, и на конференциях. К этому надо добавить свойственный многим «учёным» фанатизм, выросший из нежелания и неумения слышать и слушать (и, как следствие, понимать) окружающих. Сей фанатизм порождает ультимативный, не терпящий возражений тон, сразу ставящий на место аудиторию. Правда, в ряде случаев, тон бывает нарочито спокойный, как у старого сказителя. Этот тон призван придать больше убедительности выступающему, но на деле он — просто проявление уверенности в своей правоте (то есть непогрешимости). И вот смотрит простой россиянин, скажем, в телевизор, видит и слышит нашего «учёного», и читает подпись: «кандидат/доктор энигматических наук». Если он, россиянин, — не дурак (давайте не будем недооценивать Наш Великий Народ) — он сразу поймёт, кто перед ним. И что после всего этого наши простые люди будут думать про нашу науку? Раз нашу науку представляют серости, бездари и кретины, то и сама наука... Хочется обратиться ко всему научному сообществу с призывом: Товарищи учёные! Любите науку в себе, а не себя в науке! Но бесполезно.
Для ленивых вынесем из-под ката последние абзацы:
Вывод. Формы взаимодействия науки с обществом призваны служить развитию и науки, и общества, но используются научным сообществом исключительно с целью создания и сохранения приемлемых (а для кого-то — оптимальных) условий собственного существования. Конечный вывод. Перед лицом власти информации научное сообщество препятствует науке выполнять свою главную функцию — производить знание. Поэтому учёный из учителя невежд превращается в их собеседника. Вечная память науке!

  • 1
один ученый обычно не в состоянии решать действительно сложные задачи, научная цель должна выполняться в кооперации вместе с большим коллективом, причем не только ученых, но и инженеров и специалистов
тогда будет видно, что твой вклад - это кирпичик в общее дело, для чего собственно и нужны научные школы, патриарх сам не в состоянии выполнить все необходимые исследования, но он видит конечные цели подгрупп и может грамотно осуществлять поддержку всей школы, объясняя спонсорам, что те или иные реальные результаты уже достаточно близко

  • 1
?

Log in

No account? Create an account